Александр Харченко: По Запорожской АЭС теоретически есть два больших негативных сценария

Директор Центра исследований энергетики Александр Харченко считает, что восстановить уничтоженные и поврежденные прошлой зимой объекты энергетической инфраструктуры до следующего отопительного сезона в полном объеме не удастся. Но даже если будет восстановлена часть необходимого, этого тоже будет достаточно, чтобы покрыть текущие потребности в электроэнергии, отметил он в интервью РБК-Украина.

Первые трансформаторы из-за границы, по данным эксперта, поступят уже в июле. Их к октябрю всего может зайти в страну 7-8 штук. Беспокоиться по поводу наличия топлива, как для АЭС, так и газа с углем, особых оснований нет.

Главной же опасностью, по его мнению, остается вероятность обстрелов энергообъектов. Харченко также сомневается, что ЗАЕС может быть взорвана. Но если это произойдет, то последствия могут быть катастрофическими, их ощутят от Пиренеев до Приуралья.

– После завершения зимы украинские власти говорили, что планируют восстановить почти 80% того, что было разбито, уничтожено во время прошлой зимы. Как вы думаете, удастся ли это сделать?

– Честно, 80% – это ни о чем. 80% точно не восстановят, об этом нет речи. Фактически это нереально технически. И не нужно на самом деле.

Что у нас произошло во время тех массированных обстрелов, которые, я думаю, возобновятся в октябре и ноябре снова? У нас есть атомная часть – ее не бомбили. Захватили Запорожскую атомную, но не бомбили никакие другие станции. И там все более нормально, планово ремонтировать ничего не надо. Нет потерь от атак. Запорожская станция – это отдельная тема, мы ее не обсуждаем сейчас, она захвачена, но не объект атак и повреждений, поэтому мы ее вынесли за скобки этого разговора.

Далее у нас есть высоковольтные сети, которые от одного до другого места доносят электричество для того, чтобы люди могли его получать. Они были значительно повреждены, и уровень повреждений около 45% ключевого оборудования, прежде всего высоковольтных трансформаторов, уничтожено физически. То есть не подлежат восстановлению, их нужно заменить новыми.

В этом сегменте, дела обстоят лучше. Благодаря тому, что это единственная энергетическая компания в Украине – НЭК "Укрэнерго" – которая в принципе пользуется каким-либо доверием у доноров, они получили огромные донорские средства, гранты, льготные кредиты на то, чтобы восстанавливать эту инфраструктуру. Они закупают оборудование, оно уезжает в Украину.

Там есть определенные ограничения, связанные со сроком изготовления и временем, чтобы оно доехало, потому что Запорожский трансформаторный точно покрыть все потребности не может, и об этом даже не идет речь. Поэтому там восстановление активно идет. Но с точки зрения времени, которое нужно для того, чтобы произвести оборудование, привезти его в Украину и поставить, если к отопительному сезону восстановят 20%, то будет очень хорошо. Я думаю, будет где-то 15%.

– Вы имеете в виду 20%...

– От того, что разбито. Оно просто физически не приедет в отопительный сезон.

– Этого будет достаточно?

– Этого будет достаточно, чтобы покрыть текущие потребности украинской энергосистемы на транспортировку электричества. Это не надежно, то есть многие решения временные. И это, собственно, испытывают многие украинские регионы, в первую очередь такие как Киевский и Одесский, где больше всего проблем с точки зрения именно энергетического узла. Они сейчас едва ли не самые проблемные. Там где-то рядом Херсон по понятным причинам, и Харьков так же. Но Одесса и Киев – их будто бы не захватывали, но там по естественным причинам, по тому, как построена сеть, очень существенные проблемы.

И даже сейчас происходят отключения из-за аварий, из-за того, что недостаточно надежно работает оборудование. И здесь пока не приедет оборудование, которое должно заменить те временные решения, которые сейчас используются, капитально сделать ничего нельзя.

– Что едет и откуда едет?

– Едет много, едет из многих стран. Но вопрос в чем? Для того чтобы изготовить новый автотрансформатор нужно 6-7 месяцев.

– Но ведь заказывали еще в прошлом году.

– Первые две штуки, которые сейчас приедут, их заказали в январе.

– Это вообще первые?

– Первые две штуки, которые приедут из-за границы. У нас Запорожский трансформаторный 1-2 трансформатора в месяц выдает новых. Есть определенный поток, 1-2-3 в месяц они выдают. А есть идущие извне. Так вот, первые два извне приедут в июле. Затем приедет большее количество – 7-8 штук в сентябре-октябре. И потом уже с ноября будут ехать более массово. Но сам срок изготовления и транспортировки длинный. Поэтому здесь объективно такая ситуация с высоковольтными сетями.

– А время на их установку их? Недолго ли это?

– Сравнительно недолго - это неделя-две и они устанавливаются. То есть это небольшая часть этого процесса.

– Это высоковольтные сети. А распределительные?

– С распределительными очень разная ситуация, потому что в регионах, где не атаковали, все хорошо. Как было до войны, так и осталось. Хорошей ситуацию назвать нельзя, но не катастрофа. Конечно, в Херсонской, Харьковской, Николаевской областях частично сети просто уничтожены, и их нужно полностью восстанавливать. Но восстанавливать их под артиллерийским обстрелом...

У нас погибших в энергетике, к сожалению… Раз в две недели я читаю новости, что есть погибшие люди. Вчера бригада работала в Херсонской области, по ним открыли огонь. Слава Богу, никто не пострадал, но по ним открыли артиллерийский огонь. Я сам в Херсоне в такой ситуации был, поэтому я понимаю, что это более чем реалистичная ситуация.

Вы выходите на работу и если вас заметили, по вам стреляют. И судя по всему, они приравнивают аварийные бригады и восстановление к каким-то военным действиям. И восстановить в такой ситуации сети я не вижу шансов. Пока наши войска хотя бы чуть-чуть не оттеснят московских орков от Херсона, там восстановить капитально (сети – ред.) невозможно. Они просто стреляют целенаправленно так же, как по военным. Поэтому с распределительными сетями проблема будет и от нее избавиться не удастся.

Теперь возвращаемся к генерации. Гидрогенерация обычно зимой большую роль не играет, у нее просто физически воды мало. Каховка – это больно и неприятно, но не в отношеним энергетики.

– Отсутствие станции на зиму не отразилось бы…?

– Она все равно мега активной роли не играет. Нам важна гидрогенерация, потому что это быстрый маневр, единственный в системе с точки зрения балансировки производства и потребления, они очень важны. Но больших объемов зимой они не могут производить, потому что у них нет воды.

Когда в этом году с февраля по фактически май был высокий паводок, самый большой за десятилетия, гидроэнерго много генерировали, они использовали эту возможность. Именно благодаря тому, что они много генерировали, в феврале удалось возобновить нормальное энергоснабжение, и именно благодаря этому фактору у нас февраль-март-апрель было нормальное энергоснабжение. Потому что других мощностей в тот момент почти не было.

И самая большая проблема – это, конечно, угольная генерация. Потому что она подвергалась многим атакам. Очень много полностью уничтоженных блоков. То есть они не восстановлены и их нельзя восстановить в горизонте 2-3 года, не меньше. Причем во многих случаях. И там у нас есть две огромные проблемы.

Большая часть угольной генерации – частная, соответственно, частным компаниям доноры и партнеры гранты не дают, кредиты не дают. Там есть еще компания, которая фактически в черном списке у многих кредиторов, и она просто не может получить кредиты в определенных международных институциях. Соответственно, источников денег для быстрого обновления у них нет. А государственная компания, работающая в угольной генерации, имеет устойчивый имидж самой коррумпированной компании в энергетике в принципе, и соответственно им тоже никто не дает.

– Вы имеете в виду "Центрэнерго"?

– Откуда вы знаете?

– Я предположил.

– И честно, я не вижу шансов, чтобы им начали какие-то существенные гранты предоставлять в принципе. "Укргидроэнерго" может получить, у них нормальная корпоративная структура, наблюдательный совет, они работают с международными партнерами. То есть "Укрэнерго" уже многое получило, "Укргидроэнерго" скорее всего получит. А вот все остальные – нет.

- В прошлом году занимались темой запасов топлива - уголь, газ, топливо для атомных электростанций. По атомным электростанциям, похоже, проблем нет.

– У нас есть определенный запас, который мы отрабатываем. Слава Богу, топливо для АЭС – штука долгого использования. То есть обычно держат запас на год-полтора, и он у нас до войны был.

– Но ведь этот год прошел уже.

– Потом загрузили, потом оно еще полгода работает, потому что топливо долго работает.

– Там были еще русские остатки?

– Смотрите, технических проблем с топливом нет, это точно. Но я не знаю, и это секретная информация, какая ситуация реальна с топливом у "Энергоатома", у которого нет денег от слова "совсем". Поднимали же тарифы ( на электроэнергию, - ред. ) для населения из-за того, что "Энергоатом" фактически не может сейчас оплачивать ни ремонты, ни топливо – у них денег нет. Это было основным драйвером процесса повышения цен для населения. Потому я не могу вам прокомментировать, я просто не знаю. И даже если бы знал, не сказал бы, что у нас там с топливом.

– По углю?

– Уголь... Достаточно одного ДТЭК, чтобы перекрыть те объемы, которые сейчас могут потребляться. И там большая проблема, что некоторые электростанции и некоторые энергоблоки испытывают логистические проблемы с довозом угля. И местами это просто физически невозможно из-за войны. Поэтому их приходится переключать на газ в кризисных ситуациях и использовать газ как топливо. И последнее – газ. Если честно, в этом году я проблем не ожидаю.

– Чернышев, глава "Нафтогаза", говорит, что нам в этом году, возможно, не нужно будет покупать импортный газ.

– Да, я поддерживаю эту позицию. У нас потребление 2022 года составило на 1 млрд больше, чем собственное производство. То есть, мы потребили 19,5 млрд, а произвели 18,5 млрд кубометров газа в Украине. Минус миллиард от текущего баланса. Но при этом в хранилищах осталось примерно 4 млрд газа, который можно поднять. Он в большинстве просто принадлежит частным компаниям, а не "Нафтогазу", которые его туда складировали, а потом им запретили экспорт, а в Украине продать почти невозможно, и все повисло.

Если в этом году добыча составит так же хотя бы 18 млрд кубометров, то необходимости в импорте действительно почти нет, или нет совсем. Конечно, есть определенный риск для энергосистемы, для газотранспортной системы, прежде всего он связан с тем, что, скорее всего, будет физически прекращен транзит газа через украинскую газотранспортную систему.

– Почему?

– Потому что (россиянам, – ред.) надо (нам, – ред.) хоть как-то напакостить. А у нас нужно значительно изменить газовые потоки для того, чтобы в условиях, когда нет транзита, обеспечивать восточные области. Поэтому я вполне допускаю, что такое может произойти. Но на самом деле оператор хорошо знает, что делать в этой ситуации, у них давно разработаны планы на такой случай. Поэтому по поводу газа я спокоен. У меня нет сейчас каких-то беспокойств, что по добыче угля, что по добыче газа.

Там можно тысячу вопросов задать, почему государственные шахты добывают очень мало, почему они не работают эффективно и так далее, но частные, они перекрывают этот дефицит. И честно, проблем ни с углем, ни с газом я не ожидаю в этом году.

– Ситуация с Запорожской АЭС напрямую на энергетике не отразится, потому что она не работала и не будет (пока -ред.) работать. Кстати, как вы можете оценить угрозу взрывов на Запорожской АЭС? Какие последствия могут быть именно по ядерной безопасности?

– Теоретически есть два больших негативных сценария.

– Взорвется или не взорвется?

– Не взорвется, конструкция реакторов с учетом модернизаций, после Фукусимы, после того, что было сделано… Не взорвется. Его (реактор - ред.) могут специально взорвать.

– Я имею в виду именно специально...

– Сам он точно не взорвется. Это сложнее, чем взорвать даже Каховскую дамбу. Это нужно израсходовать огромное количество взрывчатых веществ для того, чтобы поднять крышки реакторов и чтобы произошел реальный большой выброс радиоактивных веществ в атмосферу. Огромные усилия, много взрывчатки - сложный процесс.

И слава Богу, я не слышал никакой информации о том, что соответствующее количество взрывчатых веществ завезено на Запорожскую атомную. Все-таки за ней следят внимательно, в том числе там криво-косо, но работает МАГАТЭ. И я не думаю, что этот сценарий следует рассматривать.

Я боюсь другого сценария, что московский режим пойдет по сценарию "Не будет наше – не будет ничье". То есть, они просто уничтожат возможность возобновить работу станции, они уничтожат возможность возобновить работу реакторов – это они могут сделать.

– На днях была информация, что россияне начали уезжать со станции.

– Они уже получили приказы. Уже более трех недель они этим занимаются. Персонал "Росатома" фактически выведен и сейчас они начали выводить подписавших контракты с "Росатомом". Но то, что они могут уничтожить для нас возможность использовать станцию – это тоже правда.

– А этот выход оттуда как можно расценивать?

– Военные наши двигаются. Да, россияне будут оттуда изгнаны, это 100%. Нет других сценариев.

– Это не ротация какая-нибудь?

– Это непохоже на ротацию, они другим путем ее проводили. Сейчас похоже, что они постепенно смиряются с тем, что потеряют эту часть украинской территории, и именно Запорожская атомная наводит меня на эту мысль.

Не само Запорожье, слава Богу, в городе все нормально. Я там был зимой, а потом приехал весной и прямо обрадовался, потому что зимой было совсем грустно-печально – пустые улицы, пустое пространство, людей нет, а весной там была уже жизнь, люди ходят, нормально общаются. И к ним каждый день прилетает, но они не сдаются.

– Вы анализировали сами или с коллегами, какой худший вариант может быть задействован россиянами, если они будут покидать ЗАЭС? Что они могут сделать самое плохое?

– Самое плохое, еще раз: фактический подрыв реакторов, уничтожение крышек реакторов, выброс радиоактивных веществ в атмосферу. Если этот выброс будет массирован и серьезно спланирован, то в принципе там где-то от Приуралья до Пиренеев абсолютно все почувствуют. 100% Россия будет накрыта до Урала, это без вопросов.

Если вскроют крышки реакторов, если взорвут всю эту махину – 6 штук. Шесть гигаваттных реакторов. Если их взорвать настолько, что крышки снесет, воздух получает доступ к активной зоне и все это поднимается, то, поверьте мне, будет глубоко по барабану, в какую сторону ветер. По меньшей мере, на территории всей Европы и Азии до Урала глубоко будет по барабану, куда ветер дует.

– Шесть, пожалуй, они не успеют сделать…

– Вы же меня спросили о самом плохом сценарии. Я не думаю, что есть настолько, извините, безумные (хочется другое слово применить просто) люди, чтобы такое сделать. Я в это не верю, у них должен быть некий инстинкт самосохранения. Они на Каховке умудрились тех, кто собственно взрывал, частично утопить.

– Здесь может быть такой вариант, что отдающий приказ…

– Ему по фигу, но кто-то там на месте должен непосредственно это сделать.

– Но те, кто там на месте, такой персонал может быть, который не будет понимать угрозу.

– Честно, люди, которые там физически больше трех дней находятся, они уже пообщались с окружающими. Им расскажут очень быстро, они не из космоса и не успеют телепортироваться.

– Я имею в виду, что туда завезут дилетантов.

– Дилетанты не смогут так взорвать. Это сложная техническая задача. Огромные объекты, очень тяжело их взорвать – это расчеты нужно месяцы вести, как именно нужно их взрывать. Нужно огромное количество взрывчатки, правильные места закладки и так далее. Поэтому, если честно, я почти не рассматриваю такой сценарий. Я боюсь, что они действительно уничтожат возможность использования реакторов, они будут добиваться того, чтобы у нас не было даже шансов возобновить их работу.

– То есть если станция перейдет к нам...

– Что мы не сможем восстановить, и это будут просто радиоактивные могильники большого размера. Вот этого я действительно боюсь, и мне очень жаль, потому что это очень важный актив. И я искренне надеюсь, что когда-нибудь будет расследовано, как случилось так, что станция не была прекрыта и что станцию фактически отдали без боя.

– Сейчас в отношении "Росатома" какие-то попытки есть, но результата никакого нет по поводу санкций.

– Прямых санкций по "Росатому" сегодня нет. Есть определенные заблокированные проекты "Росатома" действиями Германии, Италии и США. Есть продолжающийся процесс, но взять и санкционировать "Росатом", я об этом много говорил, невозможно. Потому что от него зависит в значительной степени безопасность не менее 12 энергоблоков в Европе, существенно зависит. А то, что просто зависит от них, так это действительно треть европейской атомной энергетики и 20% американской. И работа, чтобы ликвидировать эту зависимость, продлится еще, по моему прогнозу, два-три года.

– То есть 2-3 года можно не ожидать санкций?

– Два-три года будет постепенно развиваться процесс выжимания "Росатома" с мировых рынков.

– Вернемся в Украину. Актуальный вопрос – стоит ли ожидать каких-либо отключений света?

– Да.

– Говорили, что даже летом это может быть.

– Да. Мы сейчас, если взять данные "Укрэнерго", аварийную помощь берем каждый день... 1600-1700 МВт-г мы сейчас берем стабильно аварийную помощь из Европы каждый день.

– Это значит, что у нас не хватает?

– Это значит, что у нас не хватает генерации и мы, соответственно, берем ее из Европы. И чем жарче, тем больше растет этот дефицит. Июль и август являются пиком, конец июля и первые две недели августа являются летним пиком потребления. И он в Украине в последние годы был таким же высоким, как зимний. И честно говоря, я думаю, что в это время будут определенные ограничения поставок. Индустриальные потребители уже ограничиваются. Это просто делается непублично, лимиты аккуратно выдают на 20-30% ниже, чем они хотели потреблять.

Они сейчас ищут путь к импорту. С изменениями НКРЭКУ прайс-кепов, может импорта будет больше заходить, но уже сейчас определенное количество именно крупных индустриальных потребителей ограничивают. Просто до частных потребителей это еще не дошло, но вполне может дойти и летом. А дальше все будет зависеть от того, как будут развиваться события, потому что предсказать, что будет в октябре-ноябре, никто не может. Я уверен, что возобновятся атаки на энергетическую инфраструктуру.