10 детей вывез на лодке из оккупации. Как после подрыва Каховской ГЭС спортсмен спасал украинцев
6 июня 2023 года россияне взорвали дамбу Каховской ГЭС, что привело к одной из крупнейших техногенных катастроф в Европе. Тогда тонны воды затопили 80 населенных пунктов. Тысячи украинцев стали заложниками ситуации - 4 000 домов оказались под водой, 1 300 из них не подлежат восстановлению. Катастрофическими были последствия и для экосистемы региона - 63 447 га леса затопило, а потом огромное количество загрязненной воды попало в Черное море. Ориентировочная сумма ущерба нанесенного окружающей среде - 146,4 млрд грн.
РБК-Украина расспросила херсонского волонтера Андрея Петухова о том, какой была ситуация в городе после подрыва дамбы Каховской ГЭС, как он спасал людей из затопленных домов и тайно вывозил украинцев из оккупации.
Андрей - мастер спорта Украины, до полномасштабной войны профессионально занимался боксом. После вторжения России он покинул спорт и стал волонтером.
– Херсон - один из городов, которые наиболее пострадали после подрыва Каховской ГЭС. Расскажите о тех событиях, как вы спасали людей?
– Как только узнал о подрыве дамбы, сразу поехал смотреть по городу, как поднимается уровень воды. В первый день мы спасали людей и животных в районе у реки Кошевая. Там затопило первые этажи домов. Тогда вывозили в основном животных, потому что некоторые люди сами убежали, а их оставили.
Сначала у нас не было лодок - все на руках выносили. Брали животных, вещи и даже пожилых людей несли на сушу. А вот на второй день, когда люди увидели, что мы спасаем других, то бросились нам помогать - кто-то через знакомых нашел надувную лодку с мотором, кто-то - топливо для нее. Тогда мы с друзьями-волонтерами поехали на другую локацию - в Шуменский микрорайон.
Мы забирали людей из подтопленных домов, подвозили на сушу, а там уже спасатели и "скорая помощь" их встречали. Кто не имел где жить, им другие волонтеры искали временное жилье. Некоторые впускали в свои квартиры, давали общежития, часть ехала в другие регионы.
Люди плакали, на них просто не было лица от горя. Некоторые потеряли все - дома, на которые они собирали деньги всю жизнь, все затопило...
Были и такие, что оставались даже при затоплении. Говорили, что подождут, когда вода спадет. Неделю они сидели без света и питьевой воды. Люди, чьи квартиры затопило, временно переселялись к соседям на верхние этажи.
Левый берег сильно пострадал, а я живу на Правом, до моего района вода не дошла. А вот здания в секторе Нефтегавани не подлежат восстановлению. Там сейчас 10-15 человек еще живут без света и под постоянными обстрелами - там очень опасно, потому что это фактически первая линия фронта.
– Вы вывезли на лодке людей из оккупированных Олешек. Как вам это удалось?
– Первая поездка на оккупированную территорию была очень страшная, это не передать словами. Я понимал, что если попадусь россиянам, то уж там и останусь. Поэтому полностью "заглушил" телефон и отдал его другу. Сказал, если я не вернусь, пусть отнесет его моей маме.
В этот день спасатели никого не пропускали на воду. Но мы, как местные, знаем все ходы, где можно было проскочить. Мы взяли катер, на него положили надувную лодку, через дворы и всякие проходы заплыли на Левый берег. Катером не могли близко подойти ко дворам, чтобы не повредить мотор, поэтому спускали на воду надувную лодку. На нем подплывали к домам, забирали людей и доставляли их на катер, а уже тогда вывозили. Тогда спасли около десятка человек.
На второй день мы не поехали, потому что был очень сильный ветер и дождь. А уже на следующий день мы сделали 6 ходок. Тогда эвакуировали 10 детей, 5 взрослых и собаку. Животное нашли на досках, которые плавали на воде среди камышей. Забрали его и вывезли на Правый берег.
– Какая история спасения вам больше всего запомнилась?
– Мы эвакуировали 93-летнего дедушку - Вадима Соляника. Он жил сам, родных у него нет. Его квартиру на первом этаже затопило и соседи попросили его забрать. Мы только подплыли к подъезду, дедушка уже вышел и нас обстреляли россияне. "Прилет" был примерно в 100 метрах. Обломок попал дедушке в голову. Мы быстро его доставили на сушу, но "скорая помощь" не могла подъехать, потому что россияне обстреливали те места, откуда эвакуировали людей.
Тогда мы вспомнили место, через которое можно было подъехать к спасателям. Набрали их, и они нас встретили там. Дедушку забрали в больницу и вынули обломок. Затем его забрали волонтеры в Ирпень. Он там сейчас находится в доме престарелых. Осенью мы с волонтерами ездили его навестить. Он очень обрадовался, когда нас увидел. У него все хорошо.
Еще была история, когда эвакуировали одну бабушку, она не хотела уезжать, плакала сильно. Но мы ее забрали и доставили к дочери. Недавно встретил дочь той женщины, она благодарила, что спасли маму. Спрашиваю, а как она? А оказалось, что она умерла, не выдержала стресса. И таких случаев очень много. Люди на нервах, плохо спят, едят... Я в свои 29 лет уже поседел, сердце болит.
Это тяжело дается, потому что через себя все пропускаешь, видя эту реальность. А кто-то веселится, гуляет, на дискотеки ходит. Многие еще не понимают, что такое война.
– Как много людей и животных вам удалось спасти во время затопления Херсона?
– Мы не считали и даже не думали об этом. Просто видели животных, сажали их на лодку и везли на сушу. А те же напуганы, дергались, вырывались, они не понимали, что им хотят помочь. Далее этих животных мы передавали зооволонтерам и те их вывозили в Николаев и на запад Украины.
– Как долго Херсон был затоплен?
– На пятый день уже было сложно ездить на лодках и все надевали высокие резиновые сапоги, чтобы перемещаться по городу. По воде плавала техника, трупы кошек и собак. Где-то на шестой день вода сошла - тогда была страшная дизентерия, очень много мусора, грязи, все разлагалось. Стоял ужасный запах, куча комаров летало. Еще неделю невозможно было открыть.
– Возможно, знаете, выплатило ли государство компенсацию людям, которым затопило жилье?
– Кто-то там говорил, что некоторым дали 200 тысяч. Но сколько я не спрашивал, никто лично не знает таких людей. Потерпевшим выдали по 5 тысяч гривен. И люди смеются, потому что на них купишь - пола нет, обоев нет, жить в тех домах невозможно.
– Какая сейчас ситуация в Херсоне?
– Херсон обстреливают постоянно, оккупанты находятся в 8 км. В городе мало людей осталось - в основном пожилые. Многие уехали и бросили родителей. Есть пенсионеры, о которых никто не беспокоится, их родственники не помогают. И это хуже всего. Некоторые херсонцы мне пишут и просят продукты, лекарства. Неравнодушные люди мне сбрасывают деньги и на них я закупаю хлеб, медикаменты, другие вещи и развожу тем, кто нуждается.
– В чем сейчас херсонцы имеют самую большую потребность? О чем просят?
– Я приезжаю и спрашиваю, что сейчас им нужно. Недавно нужны были фонарики, батареи для гаджетов, павербанки, еда. В некоторых районах нет питьевой воды, ее туда никто не завозит. В Херсоне ужасная вода из-под крана, она со ржавчиной, но многие ее пьют, потому что не в состоянии сами принести бутилированную.
Пожилым людям нужны лекарства против давления, для сердца. Они не дорогие, но их часто негде купить.
– После подрыва Каховской дамбы очень много фондов и волонтеров помогали Херсону. А как сейчас?
– Сейчас внимание в новостях перешло на Харьков, потому что он сильно страдает. Но в Херсоне тоже очень много событий - россияне обстреляли территорию возле ЦУМа и убили много людей на железной дороге. И это нигде не освещалось. О Херсоне не очень много говорят, потому что это прифронтовый город. У нас тоже Эпицентр сгорел, фабрики нет, много чего уничтожено. Сейчас херсонцам помогают в основном местные фонды и волонтеры.
– В прошлом году эксперты рассматривали возможность восстановить Каховское водохранилище. Как вы относитесь к такой инициативе?
– Сейчас не время что-то восстанавливать, ремонтировать, сейчас нужно поддержать наших ребят. Они сами себе собирают на тачки… А у нас в соседнем дворе до войны, когда было много людей, ничего не нужно было делать, а сейчас там выкладывают плитку. Зачем вы это делаете? Бессмыслица…
– Во время оккупации вы тоже были в Херсоне? Расскажите о том периоде...
– Ситуация в городе была ужасная. В первые дни я эвакуировал людей в Николаев и Одессу. Когда начались проблемы с продуктами, искал их и доставлял людям. Покупал медикаменты, получил гуманитарную помощь в других городах. Было очень сложно проезжать через российские блокпосты.
Я был очень активен, много помогал людям и кто-то на меня донес россиянам. Я знал, что они забирают в подвалы людей и пытают. Моя фамилия не раз звучала в их кругах.
8 мая в 12 ночи где-то из 15 ФСБ-шников с автоматами пришли к моей маме по адресу, где я прописан. Они долго допрашивали маму, где я. Вынуждали ее набрать меня и попросить, чтобы я пришел. Я живу отдельно, в тот вечер пришел замученный, заснул и не ответил. Потом мне мама все рассказала и я некоторое время был вынужден прятаться у друга.
В оккупации у меня было два телефона. На один я много снимал и выкладывал в интернет, а второй телефон был основной - он был чистый, без фото, видео.
– В Херсоне были люди, которые на самом деле ждали "русский мир"? А сейчас есть?
– Открыто никто об этом говорил, но война показала, кто есть кто. Очень страшно быть под оккупацией. Честно. Поэтому я очень понимаю людей, которые сейчас уезжают из Волчанска.
Как наши прогнали россиян из города, те, кто был за "русский мир", знал, что за ними приедет полиция, они сбежали. Было много людей, от которых не ожидал, а они поддержали российскую агрессию. Сейчас перешли на их сторону и живут там. Но остались ли в городе такие, то не знаю.
Помню, как ВСУ освободили Херсон. Они зашли 10 ноября, но никто не верил, пока не увидел украинские флаги и желтые наклейки на руках военных. Официально об освобождении объявили 11-го. И, слава Богу, все закончилось.
– В Херсоне до сих пор опасно. Почему вы остаетесь в городе?
– Я остался здесь, чтобы помочь другим, потому что сам бывал в сложных ситуациях. Пока идет война, пока есть силы и здоровье, буду помогать людям. А война рано или поздно закончится, дай Бог, остаться живым, тогда можно будет снова спортом заниматься.